Общеизвестно, что костяк советского танкового парка в 1930-е годы составляли машины британского (Т-26, Т-27) и американского (БТ) происхождения. Однако, прежде чем покупать западные лицензии, в СССР экспериментировали с собственными конструкциями. Одной из них был танк Т-24, решение о производстве которого в Харькове было принято 5 ноября 1930 года
В 1920-е годы в РККА выделялось три типа танков:
- "М" – лёгкие танки сопровождения пехоты (к этому типу относился МС-1/Т-18 принятый на вооружение в 1927 году);
- "В" – тяжёлые танки прорыва ("позиционные"; из них были только трофейные британские Mark V, называемые в СССР по мотору "Рикардо");
- "С" – средние манёвренные танки (трофейные же Mk. A Whippet, в СССР – "Тейлор").
К производству танков прорыва советская промышленность 1920-х годов готова не была, потому сосредоточились на типах "М" и "С". Первые были начаты производством в Ленинграде, а для вторых отвели мощности Харьковского паровозостроительного завода, на котором можно было строить более тяжёлые машины.
Разработка новых танков была двухэтапной. На первом этапе Техническое танковое бюро Орудийно-арсенального треста во главе с Сергеем Шукаловым в Москве готовило технический проект (моторно-трансмиссионной группой танка занимался Александр Микулин – будущий конструктор советских авиационных двигателей, вплоть до АМ-3 на Т-16/Ту-104), на втором заводское КБ во главе с Иваном Алексеенко доводило проект до исполнения в металле. Именно к работе над Т-12 был привлечён в качестве чертёжника Александр Морозов – будущий дважды Герой Социалистического Труда и создатель самого массового в истории танка Т-54/55.
В 1928 году был разработан танк Т-12, однако доработанный на заводе к концу 1929 года вариант в металле потянул 19,6 тонн, что было значительно больше запланированных 16 тонн, хотя и помещалось в транспортные ограничения (двухосная железнодорожная платформа образца 1912 года имела грузоподъёмность 20 тонн).
Проблем доставало и без этого. Не был готов двигатель Микулина, потому поставили авиационный М-6 (Hispano-Suiza 8Fb, впрочем, он и значился в техзадании). Не была готова 45-мм танковая пушка 6К конструкции Александра Соколова (её выпустили ограниченной партией, а в большой тираж пошла 20-К – плод сотрудничества с Rheinmetall). Конструкция была клёпанной в силу отсутствия технического решения по сварке броневой стали. Ну и множество других проблем.
Управление механизации и моторизации РККА потребовало снизить массу танка. Конструкторы шли на всяческие ухищрения (прежде всего – снизили толщину брони до 20 мм) и вышедшая на испытания машина имела массу 14,7 тонн (судя по всему пустая – без вооружения и боезапаса). Основная часть конструкции, включая двигатель, трансмиссию, подвеску, компоновку (трехъярусное размещение вооружения) остались в неприкосновенности.
Весной-летом 1930 года танк прошёл испытания, продемонстрировав способность двигаться, причём даже довольно быстро – до 30 км/ч (но недалеко и недолго), стрелять из пушки и пулемётов (иногда даже попадая), выдерживать попадания пуль. В общем, Т-12 выглядел совсем как настоящий танк, но был признан несоответствующим требованиям заказчика, а конструкторы от него по сути уже отказались, перейдя к разработке новой машины – Т-24. Это несмотря на то, что ещё до начала испытаний было принято решение выпустить серию из 30-ти Т-12, а всего до 1933 года планировалось производство почти 1,4 тыс. танков (не выпустили конечно, но само по себе решение характерно для того периода – танка ещё нет, а план на крупносерийное производство – есть).
Изначально предполагалось, что Т-24 будет облегчённым вариантом Т-12 (облегчённым по сравнению с самым первым вариантом – до 18,5 тонн), но на практике было внесено очень много изменений. Т-24 имел другую форму башни и корпуса, сильно изменённую внутреннюю компоновку и т.п.
Т-24 прошёл испытания более успешно и 13 августа 1930 года Реввоенсовет ССР постановил "признать возможным постановку Т-24 на производство при устранении всех дефектов, обнаруженных при испытаниях". Основные недостатки, впрочем, относились к числу неустранимых – двигатель с малым ресурсом, неудачная система охлаждения (в начале испытаний был даже случай возгорания двигателя), сложная в производстве и ломкая коробка передач (позже планировалось поставить на танк трансмиссию от Т-28, но до этого так и не дошло).
Производство нового танка (а только первая партия должна была составлять 300 машин) с самого начала не задалось – опыта производства танков у харьковчан не было, да и сама конструкция не отличалась технологичностью, броню по-прежнему клепали, Ижорский завод задерживал корпуса… И, тем не менее, Т-24 стал первым серийным советским средним танком.
В 1930 году ХПЗ не сдал ни одного танка, а к концу 1931 года было построено всего 24 штуки, из которых только пять получили вооружение. В войска их не передавали. В апреле 1938 года 22 имевшихся танка было приказано установить в качестве огневых точек на "линии Сталина". Их даже переоборудовали для этого, но потом последовал сентябрь 1939 года, укрепрайоны на старой границе оказались неактуальными и летом Т-24 были захвачены немцами на складах.
Но главное было не в этом, а в том, что танк уже утратил актуальность. 18 июля 1929 года РВС СССР принял "Систему танко-тракторно-авто-броне-вооружения РККА", по которой средний танк должен был иметь массу не более 16 тонн, иметь защиту от 37-мм снарядов (это никак не 20 мм), скорость в 25-30 км/ч и запас хода 200 км. Ни Т-12, ни Т-24 этим требованиям уже не удовлетворяли. Ресурс же развития конструкции был исчерпан ещё на этапе сборки опытных машин. Ведущий российский специалист по истории БТТ Юрий Пашолок риторически вопрошает: "о какой вообще модернизации может идти речь, если перед запуском в серию пришлось снижать толщину брони?"
Потому в конце 1920-х Т-24 не рассматривался как безальтернативный. Его конкурентами были ТГ немецкого конструктора Эдварда Гротте (был сочтён слишком сложным и дорогим), Д4 отчаянно храброго и технически безграмотного Николая Дыренкова (не ездил) и даже британский Vickers Medium Tank Mk.II образца 1925 года весьма сомнительной боевой ценности.
В конце концов 23 мая 1931 года Комиссия Обороны СССР постановила ввести в систему автобронетанкового вооружения РККА танк американского конструктора Джона Кристи и начать его производство на ХПЗ. Система сопротивлялась – пришлось вносить в неё новый индекс БТ и придумывать характеристики, соответствующие уже имеющемуся танку, потому что он требованиям к манёвренному танку тоже не удовлетворял.
Алексеенко, который настаивал на развитии отечественной конструкции, оскорбился в лучших чувствах и с завода ушёл (потом он работал конструктором на ленинградских танковых заводах №№ 174 и 185, во время войны был инженером в танковых частях, а после войны – на преподавательской работе). На ХПЗ же (в 1939 году танковое производство было выделено в завод №183 Наркомсредмаша) наступала эпоха БТ и Т-34.
Однако, наработки харьковчан не остались невостребованными – в 1931 году группа инженеров ХПЗ во главе с Борисом Воронковым на основе ходовой части Т-24 разработала первый в СССР быстроходный (30 км/ч) артиллерийский тягач "Коминтерн" (по названию завода – ХПЗ им. Коминтерна), который был выпущен в 1934-40 годах в количестве почти 2 тысяч штук.
