Йося с чайником…
В Киеве торжественно перезахоронили нацистского преступника Андрея Мельника. Под его руководством в 1941-1943 годах вспомогательная полиция нацистов охотилась за евреями. Они охраняли гетто и лагеря, гнали евреев к местам казней, расстреливали. И в Харькове – городе моего детства...
Это жуткий рассказ. Мне тяжело было его писать, а вам будет тяжело читать. Потому что история эта правдивая, а герой ее, Йося с чайником, абсолютно реальный персонаж, хорошо известный харьковчанам, проживавшим в центре города. Я расскажу эту историю из моего детства еще раз…
Семидесятый год. 1970-й. Тогда еще Советский Союз. Харьков моего детства. Молочный магазин на углу Дзержинского и Маяковского был самый востребованный в городе – студенты ХГУ и курсанты близлежащих училищ с утра опустошали полки.
Йосю помню… И его чайник помню… И скрежет, повернувшего к Сумской, трамвая не забуду…
Мне было семь лет, бабушка вела меня в парк Горького, был май и приближался Праздник. Я уже знал, что это Праздник Победы, но еще не знал, что такое война. И на перекрестке Дзержинского и Маяковского, у молочного магазина я с ней столкнулся. С войной.
Как воспитанный мальчик я с ней поздоровался, и, как учил меня дед, спросил: "Йося, как поживаешь? Как родители?"
Смысл этих вопросов тогда был мне недоступен, пришлось чуть подрасти, чтоб понять.
Тот, к кому я обратился посмотрел на меня, узнал, и стал рассказывать: как он с мамеле ходил на Благовещенский базар покупать ботинки для школы, что завтра он с папочкой идёт в зоопарк кататься на пони, а летом всей семьей они поедут в Херсон.
Ребята, мне было реально страшно! Передо мной стоял высоченный худой еврей лет сорока, совершенно седой, аккуратно застегнутый на все пуговки как школьник.
Он болтал о разной житейской ерунде и плакал. Губы рассказывали о пони и Херсоне, а из глаз текли слезы.
Но страшнее всего был чайник. Какой чайник? Латунный чайник, литра на три, наполненный мелочью.
Это был знаменитый на весь центр Харькова «Йося с Чайником». Порождение войны, совесть нашего города.
Каждый день он выходил на перекресток Дзержинского и Маяковского, становился у молочного магазина и смотрел на балкон второго этажа 76-го дома, не выпуская из рук чайника. Чайник служил Йосе и кошельком, и авоськой, и чехлом для документов.
Даже у дворовой шпаны считалось западло стянуть из чайника хоть копейку, били за это жестоко, нещадно. Ни один ни смел…
Все в городе знали историю Йоси.
Когда немцы первый раз вошли в город, семья Йоси не успела эвакуироваться. Их квартира во втором этаже дома 76 приглянулась двум немецким лейтенантам. И чтоб долго не валандаться, а заодно "окончательно решить еврейский вопрос", Йосиных родителей повесили на их же балконе.
Перед смертью мама Йоси положила в чайник немного денег и вытолкала его через чёрный ход, якобы за молоком.
Много ли понимал шестилетний пацанёнок? За молоком, так за молоком. Он стоял у магазина и всё видел, а когда понял, что случилось - поседел и сошел с ума.
С того дня ему всегда было шесть лет, и он всегда ждал у молочного магазина маму. Йосю прятали по семьям до 43- го года.
А после освобождения города он снова занял свой пост. Вы спросите зачем с ним нужно было заговаривать и спрашивать о родителях?
Это был единственный способ вывести Йосю из ступора, отвести домой, накормить, привести в порядок.
А деньги в чайнике не были милостыней, нет. Мне бабушка говорила, что это слёзы больной совести.
Последний раз я видел Йосю с Чайником весной 87-го года. Такой же седой и аккуратно застёгнутый, он стоял у молочного магазина. И также был май, приближался Праздник.
